Генерал-майор, почетный сотрудник КГБ СССР, действительный член Академии изучения проблем национальной безопасности

Родился 19 сентября 1925 года в Минске, в семье военнослужащего. Отец – Дроздов Иван Дмитриевич (1894–1978). Мать – Дроздова (Панкевич) Анастасия Кузьминична (1898–1987). Супруга – Дроздова (Юденич) Людмила Александровна (1925 г. рожд.). Сыновья: Дроздов Юрий Юрьевич (1946 г. рожд.); Дроздов Александр Юрьевич (1950 г. рожд.). Имеет одного внука, двух внучек и трех правнуков.

Ю.И. Дроздов 35 лет своей жизни отдал службе в нелегальной разведке, являлся советским резидентом в США и Китае, прошел путь от оперативного уполномоченного до начальника управления «С» Первого Главного управления КГБ (нелегальная разведка). В течение 12 лет руководил нелегальной разведкой СССР, создал группу специального назначения «Вымпел», руководил операцией «Шторм-333» по взятию дворца Амина в Кабуле, принимал участие в событиях послевоенного периода государства.
Отец будущего разведчика-генерала, Иван Дмитриевич Дроздов, был офицером русской армии, участвовал в Первой мировой войне – сражался на Юго-Западном фронте, за храбрость получил Георгиевский крест. После 1917 года служил в Красной Армии, все годы Гражданской войны провел на фронтах, затем занимал разные должности в Белоруссии и на Украине. В первые дни Великой Отечественной войны ушел на фронт и был тяжело ранен под Старой Руссой – разрывная пуля вырвала одно легкое. Полтора года Иван Дмитриевич пролежал в госпитале, а после выписки служил начальником штаба одного из военных училищ и на военной кафедре Казанского университета.
Анастасия Кузьминична Дроздова (Панкевич) родилась под Лепелем в Белоруссии. Ее отец работал садовником помещичьего сада, и вдовец-помещик помог ей окончить гимназию, секретарские курсы, а впоследствии устроил машинисткой на английскую бумажную фабрику в Переславле-Залесском.
Дед Юрия, Кузьма Панкевич, после революции служил сторожем на Лепельском кладбище – его избушка почти вплотную примыкала к кладбищенской роще. Он строгал для внука удочки из жердинок и водил ловить рыбу в один из затонов старой Мариинской системы, построенной еще во времена Петра I и Екатерины II. Кузьма Панкевич прожил более 90 лет – во время войны ушел в партизанский отряд, а зимой 1943 года заболел и умер недалеко от своей избушки. В памяти внука он остался простым, добрым, отзывчивым и несгибаемым человеком.
В начале 1930-х годов Юрий с родителями жил в Минске и любил ходить к большому мосту, переброшенному над железнодорожными путями, бегущими в сторону станции Негорелое к Польше и Литве. Мальчик любил наблюдать за идущим внизу поездом и с тревогой ожидать, когда его окутает облако дыма и пара, поднимавшееся из паровоза выше моста. Затем он перебегал на другую сторону и смотрел вслед уходящему составу, пока он не скрывался из виду, – стальная колея звала его в дорогу перестуком вагонных колес. Анастасия Кузьминична уже тогда почувствовала, что у сына пробуждается дух странствий и страсть к «скитаниям», – и оказалась права.
В 1937 году Ивана Дмитриевича из Минска перевели в одно из военных училищ Харькова. Юрий начал учиться в украинской школе и полюбил этот живой и интересный язык. Также он начал заниматься в различных кружках харьковского Дома Красной армии (в зоологическом, исследователей Арктики), где познакомился с суровой историей освоения северных просторов. До начала Великой Отечественной войны играл в детской драматической студии, которой руководил актер Харьковского театра русской драмы В.И. Хохряков. Легендарный разведчик всегда с благодарностью вспоминал Виктора Ивановича – полученные в студии знания очень помогли ему в последующей работе.
Первые 12–13 лет жизни Юрий рос болезненным мальчиком – его донимали воспаления легких и всевозможные осложнения. Это переполнило чашу терпения родителей, и они решили «бросить его на выживание» в суровые лагерные условия воинской части. Эти перемены дали положительный результат – сосновый лес и простая солдатская пища положили конец всем недугам. Когда Юрию Дроздову исполнилось 14 лет, отец положил перед ним книгу «Артиллерия» и сказал, что это его будущая профессия. Дроздов сразу же углубился в ее изучение и осенью следующего года его зачислили в 14-ю специальную артиллерийскую школу города Харькова.
С началом боевых действий курсантов спецшколы отозвали из летних лагерей и направили на танкоремонтный завод помогать ремонтировать танки, прибывавшие с фронта, – это стало первым знакомством Юрия с последствиями жестокой войны. В 1942 году в Актюбинске Дроздову пришлось пережить строгое, с угрозой исключения из комсомола, обсуждение на общем комсомольском собрании артспецшколы за попытку бежать вместе с товарищами в Сталинград, в танковое училище. В 1944 году после подготовки в 1-м Ленинградском артиллерийском училище города Энгельса Юрий уехал на фронт командиром взвода в противотанковый артиллерийский дивизион одной из гвардейских дивизий 1-го Белорусского фронта, ответив отказом на предложение остаться в училище командиром учебного взвода. Дроздовым двигало желание бороться и быть вместе с уходившими на фронт друзьями детства, хотя он и понимал, что может погибнуть. Но в его голове звучали слова Франсуа Тибо из «Рассуждений о свободе человека»: «...И если в последней борьбе враги одолеют тебя, не падай духом, не смиряй сердца. И если тебя закуют в железо и бросят в темницу, в которой мрак, холод и одиночество, не плачь и не бейся в безумии головой о холодные стены. Помни, нет таких засовов, нет таких решеток и каменных стен, которые устояли бы против твоей воли к победе. И если тебя поведут на эшафот – не бойся, пой песни, смейся в лицо своим палачам. Помни – победа твоя бессмертна, сколько бы ни хрустнуло шейных позвонков под топорами палачей на площадях всего мира...».
Тогда он понял, что война это страшная кровавая работа, тяжелая и безжалостная. Юрий Дроздов старался делать ее добросовестно, насколько это было возможно для младшего лейтенанта в неполные 19 лет.
С будущей супругой Юрий познакомился в конце войны – после освобождения Варшавы. В одну из пауз в Висло-Одерской операции 1945 года он оказался в полевом госпитале 3-й ударной армии, где встретился с Людмилой Юденич. Она родилась в селе Жихарево Вельского уезда Нелидовской волости Западной (Калининской) области. Ее мать, Мария Михайловна Качановская, воспитала дочь прямой, честной, отзывчивой и непреклонной. Ранней голодной весной 1943 года Людмила пришла в село Займище Калининской области, поступила в полевой армейский госпиталь и прошла вместе с ним до окраин Берлина. В конце октября 1993 года Л.А. Юденич вручили орден Отечественной войны II степени. Все годы, которые Юрий Иванович отдал разведке, супруга находилась рядом – она умела молчать, жить и напряженно ждать, во многом ограничивая себя из-за его работы. Ю.И. Дроздов благодарен ей за умение оставаться рядом с человеком тревожной судьбы.
Войну он закончил в Берлине, затем с 1945 по 1952 год служил в Германии и Прибалтийском военном округе помощником начальника штаба артиллерийского полка. В 1952 году Юрий Дроздов поступил в Москве на 4-й факультет (разложение войск и населения противника) Военного института иностранных языков, где с большим интересом изучал немецкий и английский языки, а также другие специальные дисциплины. Годы, проведенные в институте, обогатили Дроздова знаниями, которые пригодились в его последующей работе. Огромное чувство благодарности он испытывал к преподавателям Военного института иностранных языков: К.В. Котовой (Шулешкиной), В.И. Чуваевой, А.М. Семиной, Е.В. Ивановой, Н.И. Ишканьянц, Р.Г. Лепковской, Басаргину, Парпарову.
В 1956 году, после расформирования института, Дроздова перевели из кадров Советской армии в Комитет государственной безопасности, и дальнейшая многолетняя служба в Первом Главном управлении КГБ СССР позволила ему использовать полученные в ВИИЯ знания. Юрий Иванович никогда не жалел о принятом решении, хотя оно изменило всю его дальнейшую жизнь. С этого момента все было подчинено иным законам, обязанностям, ограничениям, а содержанием жизни стало многообразное и разноликое поле разведывательной работы. В конце 1956 года Ю.И. Дроздова направили для завершения учебы в Институт иностранных языков КГБ СССР. Весной 1957 года предложили стать разведчиком-нелегалом. От сделанного ему предложения он не отказался. В августе того же года Юрий Дроздов с семьей выехал в Берлин – в Аппарат уполномоченного КГБ СССР при МГБ ГДР, в отдел, который руководил работой нелегалов.
Юрий Иванович с теплотой вспоминал своих первых руководителей: А.М. Короткова, Т.Н. Бескровного, Н.М. Горшкова, Н.А. Корзникова, Б.Я. Наливайко, В.И. Кирюхина, С.И. Буянова, А.А. Корешкова, которым благодарен за участие в своем становлении как разведчика в боевых условиях. Дроздов начинал работу рядовым оперативным работником в отделе нелегальной разведки под руководством полковника Н.М. Горшкова. Уже через 10 дней после приезда в Берлин он окунулся в разведывательную работу, познакомился с разведчиками ГДР, общение с которыми помогло ему в изучении Германии и совершенствовании немецкого языка. Чтобы преодолеть самого себя, он часами ездил по Западному Берлину, слушал речь немцев, впитывал ее эмоциональную окраску, старался перенять манеру поведения, читал различную литературу. Большую пользу Юрию Дроздову принесли лекции по искусству подражания, которые он слушал в западноберлинской театральной школе «Макс Райнхардт театршуле».
Характер заданий постепенно становился острее, использование иностранных документов продолжительнее. Это позволило Юрию Дроздову почувствовать сложность и серьезность труда разведчика-нелегала, действующего в течение длительного времени в чужой стране. Помимо целого ряда разнообразных оперативных заданий, которые ему приходилось выполнять вместе с другими сотрудниками, много времени занимало участие в длительных операциях. Огласку в силу разных причин получила его роль Юргена Дривса в оперативной игре с американцами по освобождению Р.И. Абеля – по решению руководства разведки он участвовал в мероприятиях по его освобождению. Дроздов был основным корреспондентом Абеля в США в течение его пятилетнего пребывания в заключении. Судьба распорядилась так, что Юрий Дроздов посетил дачу Р.И. Абеля в 1972 году, в годовщину его смерти. Дочь Абеля Эвелин подарила ему сделанную отцом гравюру на меди «Домик в лесу», которая напоминал Юрию Ивановичу о деле, оставившем особый отпечаток в его жизни. Дроздову была дорога память об этом разведчике – они ценили друг в друге что-то свое, связывающее взаимно, невысказанное.
Арест Абеля в Нью-Йорке в известной мере сказался на работе советской разведки в США – агентура была временно выведена или законсервирована, а замена готовилась с учетом последствий провала. Возникла необходимость заинтересовать западных работодателей в конкретном специалисте (нелегале), создать условия для контроля за ходом его проверки. У А. Корешкова появилась идея проникнуть в находящийся под контролем спецслужб пункт специальной связи, через который проходят все служебные почтовые отправления. Непосредственные руководители Юрия Ивановича идею подхватили, и он почти на два месяца превратился в «инспектора Клейнерта». Эта роль заставила Дроздова вспомнить слова одного французского полководца перед боем: «Дрожишь, скелет. Дрожишь. Ты задрожишь еще сильнее, когда узнаешь, куда я тебя поведу». Но он пошел и выдержал, выполнив свою инспекторскую функцию – перехватив документы проверки, инспектор Клейнерт возвратился в Восточный Берлин. Выведенный на замену Р. Абеля разведчик «Георгий» успешно проработал в США 15 лет и вернулся домой. Эта роль привела и к переменам в работе Юрия Ивановича – ему пришлось взять на себя выполнение ряда других оперативных функций, заняться вербовкой агентуры для обеспечения деятельности нелегальной разведки. Выполняя различные поручения, он объездил всю страну, внимательно приглядываясь к людям, их нравам, привычкам. С бывшими сотрудниками Министерства безопасности ГДР Ю.И. Дроздова связывали годы совместной работы – многие из этих людей помнят и Дривса, и Клейнерта, и Драгова (под этой фамилией его знали сотрудники МГБ ГДР), и всем он был благодарен за дружбу и помощь.
В конце лета 1963 года Ю.И. Дроздов вернулся в Москву и был направлен на курсы усовершенствования оперативного состава (УСО). В декабре 1963 года в кадрах разведки Юрию Ивановичу предложили прервать учебу и начать подготовку к командировке в КНР. Задачу перед Дроздовым поставили трудную – китайское руководство еще в 1952 году развернуло глубоко законспирированную разведывательную работу по СССР, готовя пакет территориальных претензий к Советскому Союзу. К этому добавлялись острые разногласия по вопросам лидерства и задач международного коммунистического движения, отягощенные отношениями между главами обеих стран. В конце августа 1964 года Юрий Дроздов улетел в Пекин и до 1968 года находился в Китае. Это время стало напряженным во всех отношениях, но работа в Китае позволила Дроздову понять и полюбить эту страну за ее самобытность. Спустя годы Юрий Иванович с большой признательностью вспоминал послов С.В. Червоненко, С.Г. Лапина, дипломатов Ф.В. Мочульского, Ю.И. Раздухова, А.А. Брежнева – людей, которые помогли ему освоиться в стране, где европейцу невозможно раствориться. В конце командировки, по просьбе Ю.В. Андропова, Юрий Дроздов описал свои впечатления о работе – в течение месяца трудился над записками «Четыре года в Китае». У Юрия Ивановича хранилась красная эмалированная металлическая табличка с номером здания посольства СССР в Пекине и надписью: «Улица советских ревизионистов, 1».
Ю.И. Дроздову приходилось встречаться и работать со многими руководителями советского государства: Ю.В. Андроповым, А.А. Громыко, Б.Н. Пономаревым, В.М. Чебриковым, В.А. Крючковым. Записки «Четыре года в Китае» побудили Ю.В. Андропова направить Дроздова на короткий промежуток времени в китайский отдел ПГУ, а затем в 1970 году вернуть в управление «С», которое должно было найти свое место. Так произошло возвращение Юрия Дроздова в нелегальную разведку, где наряду с решением вопросов управления подразделениями ему пришлось побывать с различными заданиями почти на всех континентах. В 1970-х годах Юрий Иванович принимал участие в мероприятиях по использованию «легендированной» неонацистской ячейки в Германии, сам выступил в роли бывшего офицера СС, принимавшего гитлеровскую присягу от завербованного сотрудника БНД («Д-104»).
В