Герой Советского Союза, генерал армии, лауреат Ленинской премии

Родился 15 декабря 1923 года в городе Краснодаре. Отец — Варенников Иван Евменович (1895—1974), участник Гражданской войны. Окончил Промакадемию в Москве, занимал различные руководящие посты на хозяйственной работе. Мать — Варенникова Мария Алексеевна (1901—1930). Супруга – Варенникова Елена Тихоновна (1923—2005), ветеран войны, старший лейтенант в отставке. Сыновья: Варенников Валерий Валентинович (1951—2003), полковник запаса; Варенников Владимир Валентинович (1955 г. рожд.), генерал-лейтенант, участник войны в Афганистане.
До войны Валентину Варенникову довелось жить во многих южных городах Кубани: в Темрюке, в станице Крымской, в городе Армавире. С детства он мечтал строить корабли, а после окончания средней школы собирался поступать в Ленинградский кораблестроительный институт, однако все планы нарушила война...
«Когда было объявлено о начале войны, мы, мальчишки, выпускники средней школы, сразу обратились в военкомат с целью добиться призыва в действующую армию. Сначала получили отказ. Некоторое время пришлось работать в военкомате, выполнять различные поручения.
Однако вскоре нас, наконец, призвали и отправили на Урал, в местечко Уктус, в окрестности Свердловска, где находилось эвакуированное из Черкасс военное пехотное училище. В нем мы проучились десять месяцев, до лета сорок второго, пройдя полный курс обучения, и в октябре шесть моих сослуживцев и я попали на Сталинградский фронт.
Молодые офицеры были преисполнены гордостью оттого, что им доведется участвовать в событиях, за которыми следил без преувеличения весь мир: ведь битва на Волге тогда была на острие военных сражений на советско-германском фронте. Все понимали, что если Сталинград выстоит, то произойдет перелом во Второй мировой войне в пользу антигитлеровской коалиции. Но если Сталинград падет, то на стороне Германии в войну вступят Турция и Япония.
И тогда... Вот почему народы планеты, затаив дыхание, ждали нашу победу.
Еще курсантами мы возмущались, что немцам удалось продвинуться так далеко вглубь нашей земли. Когда ехали на фронт, настроение было боевое, думали: вот приедем и покажем, как надо воевать... Но добравшись до цели, еще с левого берега Волги увидели потрясшую всех картину: весь город в развалинах, объят огнем и дымом так, что солнца не видно, вокруг непрерывный грохот. Быстро пришло осознание того, что наши представления о войне были едва ли не наивными».
Прибыв в Сталинград, лейтенант Варенников получил назначение командиром взвода в 138-ю стрелковую дивизию, которой командовал полковник И.И. Людников. Дивизия вела ожесточенные бои с численно превосходящим противником, обороняя завод «Баррикады». Противнику все-таки удалось прорваться к Волге севернее и южнее завода. В итоге дивизия оказалась отрезанной от главных сил 62-й армии генерала В.И. Чуй- кова и представляла собой яростно сражавшийся островок в море огня. Несмотря на все попытки, гитлеровцам так и не удалось его ликвидировать.

«В составе нашей дивизии воевали в основном воины с Урала и Сибири. До сих пор с благодарностью вспоминаю одного из них — своего заместителя старшего сержанта Филимона Агапова. Для меня он был видавшим виды человеком — и по возрасту, и по боевому опыту. Когда мы оставались вдвоем, Филимон обращался ко мне — «сынок», а в присутствии кого-то третьего — «товарищ лейтенант». Конечно, было приятно, что сержант соблюдал армейский этикет, который является не последним в отношениях между военными. С первого дня на фронте мне хотелось отличиться, проявить себя. Но как проявить, когда взвод, дивизия, армия оказались в таком тяжелом положении? Не до жиру, быть бы живу. Удержать плацдарм надо! А я все рвался: пойду за языком... Агапов удерживал: «Ничего у тебя не получится. Ну убьют тебя. А кто будет вместо тебя воевать? Кто взводом командовать будет? Нет, этого делать ты не имеешь права».

А во мне все бурлило. Казалось, что все-таки пролезу, достану ценные сведения, внесу свой вклад в победу над врагом. Конечно, знания, которые были получены в училище, были весомые, однако на первых порах меня, как и большинство молодых офицеров, переполняли фантазии. А опыта недоставало. Агапов это очень хорошо понимал и учил меня уму-разуму. Он как бы приземлял мои замыслы, заставлял во все всматриваться, анализировать все то, что нас окружало, учил не делать шагов поспешных, опрометчивых, необдуманных»...
Командиром взвода, затем командиром минометной батареи стрелкового полка лейтенант Варенников сражался в Сталинграде долгих 79 дней и ночей. После многих недель героической обороны 138-я стрелковая дивизия, которая за бои в Сталинграде была впоследствии преобразована в 70-ю гвардейскую, участвовала в операции по окружению и ликвидации вражеской группировки в городе. В одном из боев В.И. Варенников был ранен осколком мины и попал в госпиталь.
«В тылу мы с напряжением наблюдали, как развивались события по ликвидации немецкой группировки под Сталинградом. Ранение не было тяжелым, и было обидно, что не доведется принять участие в окончательном разгроме гитлеровцев. Я снова рвался на фронт, опасаясь отстать от своих. Конечно, хотелось попасть в свою дивизию или хотя бы армию.
Около месяца проболтался в госпитале. Наконец, меня выписали с предписанием вернуться в строй. На этот раз попал в 35-ю гвардейскую стрелковую дивизию и был рад, что снова среди своих, сталинградцев. С этой дивизией прошел до конца войны».
После Сталинградской битвы в составе 8-й гвардейской армии В.И. Варенников участвовал в кровопро-литных сражениях за Левобережную Украину, особенно отличившись в боях под Изюмом на Юго-Западном, а затем на 3-м Украинском фронтах.
В 1943 году старший лейтенант Варенников назначается заместителем командира 100-го гвардейского стрелкового полка по артиллерии 35-й гвардейской стрелковой дивизии. В этой должности он участвовал в боях на Северском Донце в районе Балаклеи и Изюма, в форсировании Днепра и в освобождении Правобережной Украины, Кривого Рога, Одессы. Затем в форсировании Днестра и в ожесточенных боях на Днестровском плацдарме в районе Шерпен.
«Днепр... Когда мы овладели этим рубежом, главным направлением наступления Юго-Западного фронта было Кривой Рог — Одесса. На подступах к Одессе есть село Христофоровка. В конце марта мы вышли на этот рубеж. В селе засели немцы и власовцы. Кстати сказать, немцы цепями приковывали их к пулеметам.
От прошлогоднего урожая в полях остались сухие стволы подсолнечника и кукурузы, и через поле очень плохо вырисовывались контуры села. А гитлеровцы засели на мельнице и на чердаках домов, поэтому хорошо просматривали всю местность. Когда мы пошли в наступление, они буквально гвоздили нас из пулеметов. Наш полк залег, подняться не может. Что делать? Меня вызывает командир полка: «Валентин, другого выхода нет. Надо организовать отряд. Бери разведчиков, роту автоматчиков и пройди балкой в тыл немцев». Балка наполнена водой, и немцы с ее стороны никого не ожидали. Перед нами стояла задача — выйти из балки с тыла и ударить по этому хутору. Мы так и сделали. Договорились, чтобы отвлечь внимание противника, полк должен интенсивнее вести огонь с фронта. Под этим прикрытием мы пробрались через балку и нанесли внезапный удар по гитлеровцам с тыла. Этот удар и решил успех продвижения нашего полка и дивизии. За этот бой мне был вручен орден Красного Знамени».
К этому времени В.И. Варенников уже имел две боевые награды. Когда 8-я гвардейская армия была переброшена на 1-й Белорусский фронт, В.И. Варенников со своим полком участвовал в знаменитой операции «Багратион», в прорыве вражеской обороны западнее Ковеля, вместе со своими однополчанами громил и гнал с южных земель Белоруссии гитлеровцев на запад. В конце июля и начале августа 1944 года вступил на польскую землю и вел бои за овладение плацдармом на Висле южнее Варшавы в районе Магнушева. Там был тяжело ранен и лечился в госпитале долгих четыре месяца. Затем вернулся в родной полк и уже в середине января 1945 года участвовал в мощном наступлении советских войск от Балтики до Карпат, вынудившем немцев перебросить на восток основные свои дивизии с Западного фронта, где в Арденнах терпели поражение англо-американские войска. Это наступление, по сути, спасло наших союзников от разгрома.
В конце января Варенников со своим полком вступил на немецкую землю. После участвовал в боях за плацдарм в районе города Кюстрина на Одере. В марте 1945 года В. Варенников был ранен третий раз. А в апреле–мае уже в звании капитана принимал непосредственное участие в грандиозной Берлинской операции. Огнем артиллерии своего полка с Кюстринского плацдарма крушил мощную оборону врага, сопротивлявшегося с яростью обреченного зверя. Штурмовал Зееловские высоты, на плечах поверженных и ослепленных прожекторами гитлеровцев (знаменитая идея Г.К. Жукова) ворвался в фашистское логово. Утром 2 мая был в здании рейхстага в Берлине, над которым гордо развевалось Красное знамя Победы...
«Последние бои были самыми жестокими, самыми кровопролитными. Немцы сопротивлялись отчаянно, ведь они теряли все. Ну а нашу стальную лавину остановить уже было невозможно. Все рвались в центр Берлина, к Имперской канцелярии, к рейхстагу. Каждый полк, каждая дивизия приготовили знамя для водружения над ними. Наш 100-й гвардейский стрелковый полк тоже стремился водрузить знамя. 25 апреля кольцо уже было замкнуто и постоянно сужалось. До рейхстага оставалось всего 700—800 метров. Однако 28-го или 29-го было получено распоряжение командующего фронтом: «Прекратить наступление. Уничтожать противника только огнем». Уже велись переговоры. Кстати, немецкий парламентер, генерал Кребс, переходил через наш передний край, и мне довелось видеть его буквально рядом.
После того как условия, выдвинутые гитлеровцами, маршалом Г.К. Жуковым были отвергнуты, был отдан приказ об уничтожении окруженной группировки. Нанести последний удар с наступлением и захватом рейхстага было приказано 79-му стрелковому корпусу 5-й ударной армии, который находился в наиболее выгодном положении для наступления на рейхстаг. А захват самого рейхстага и водружение на нем Знамени Победы было поручено воинам 150-й Идрицкой стрелковой дивизии»...
Совсем немного времени оставалось до исторического Парада Победы, который победители провели 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. Капитану Варенникову было поручено готовить сводную армейскую роту для парада, которая потом влилась в состав сводного полка 1-го Белорусского фронта.
«Прибыли в Москву, расположились в Ворошиловских казармах. Занимались, готовились к параду. Дважды приезжал в свой полк 1-го Белорусского фронта Г.К. Жуков. Наблюдал, как шла подготовка. После окончания смотра мы окружили его плотным кольцом, и он свободно, в непринужденной обстановке по-доброму рассказывал, как будет проходить парад, кого приглашают и прочее. Каждый раз подбадривал нас — жуковцев. Когда он приехал во второй раз, то сообщил, что послезавтра самолетом должны привезти Знамя Победы из Берлина и что необходимо создать почетный караул. «Вот его, — показывая на меня, — назначить начальником почетного караула!» — отдал распоряжение маршал. Командир сводного полка, генерал, стоял рядом. Ему были даны указания, чтобы и личный состав почетного караула был подобран соответствующий. Так случилось, что через 40 лет, в годовщину нашей Победы, будучи в Кабуле, в юбилейном фотоальбоме, посвященном Параду Победы, я увидел себя на снимке шагающим во главе почетного караула со Знаменем Победы. Теперь эта фотография — главная реликвия нашей семьи. А в то время, в июне сорок пятого, мы встретили это знамя, приняли его, прошли торжественным маршем по аэродрому, а затем отвезли знамя в Генеральный штаб. Парад Победы — конечно, историческое событие, и все его детали известны всему миру. Вечером после парада пришли на Красную площадь. Она была заполнена до краев ликующим народом. В воздух поднимались огромные воздушные шары с различными плакатами и громадными знаменами. Снизу их освещали цветные лампы и мощные прожекторы, гирлянды вспыхивающих огней. С земли вверх залпами выстреливались тысячи «хлопушек», которые рассыпались по всему небу цветным сверкающим бисером. А сверху, с шаров, выстреливались и взрывались разноцветные ракеты. Это была сказка для взрослых и детей. Все танцевали. И я думаю, в этот день ликовало вместе с нами все человечество. Приблизительно через две недели был еще один парад в честь Победы. Проходил он в Берлине, в районе рейхстага и Бранденбургских ворот, где прошли последние и самые ожесточенные бои с фашистами. Мне также посчастливилось принять в нем участие, правда в качестве зрителя — по распоряжению маршала Г.К. Жукова все офицеры, прошедшие в победном марше по Красной площади, присутствовали и на берлинском параде, но уже на трибунах. Со стороны союзного командования на парад прибыли Б. Монтгомери, Д. Эйзенхауэр, Делатр де Тассиньи. Парадный расчет составляли четыре сводные группы, каждая около полка. Кроме советских, были солдаты и офицеры английских, американских и французских войск. Первыми шли американцы, вторыми англичане, за ними французы и последними, замыкающими, прошли наши советские воины. Получилось так, что англо-американо-французский строй создал для наших бойцов такой фон, на который вряд ли можно было рассчитывать. Союзники шли напыщенные, напудренные, разукрашенные. Во всяком случае, нам так запомнилось. А наши прошли в касках, плащ-накидках, с оружием и мощной поступью. Если союзники шли, как «кисейные барышни», то наши шли с напором, гордо и мужественно. У всех наблюдавших за происходящим сложилось впечатление, что они прямо с парада могли пройти до Бискайского залива».

Первые пять послевоенных лет В.И. Варенников продолжал служить в 8-й гвардейской армии В.И. Чуйкова, входившей в состав советских оккупационных войск в Германии (с 1949 года — Группа советских войск в Германии). Командовал различными воинскими подразделениями. В 1950 году майор Варенников был переведен в Киевский военный округ. В 1951 году поступил в Военную академию имени М.В. Фрунзе, а в 1954 году, успешно окончив ее, получил назначение в Северный военный округ на должность заместителя командира 251-го стрелкового полка 54-й стрелковой дивизии.
«На Севере, в основном в Заполярье, довелось прослужить около 15 лет. Служба для меня проходила непросто, но